Заметки вожатой лагеря. Часть вторая

Новые истории из жизни вожатой детского лагеря «Никола-Ленивец» Насти Леоновой-Барабанщиковой в сопровождении фотографий из лагеря. Начало тут.

Текст: Анастасия Леонова-Барабанщикова

6 августа. День восьмой
В моей обычной жизни я точно знаю, где понедельник, а где воскресенье. Тут всё происходит совершенно по-другому. Временная фиксация это — подъем, зарядка, мастерские, обед, ужин, отбой. Но здесь это выглядит не как положение времени, а просто как засечки: ага, сейчас привезут обед — и плывешь себе дальше.


В моей обычной жизни я много всего хочу сделать, но чаще ленюсь. Я сделаю это потом, и это потом, а это еще потомее. Здесь, в лагере, я обнаруживаю себя в свободном временном пространстве. Радуюсь этому неимоверно: дети все при деле, все свои обязательные дела сделала и думаю: «Ну сейчас-то я отдохну!». После 15 минут лежания в гамаке всем телом начинаю ощущать, как сквозь меня протекает время, потраченное впустую. Это не отдых сейчас с происходит — это лень. Совершенно неэффективное время.

У меня, как и у всех детей, есть выбор десятка мастерских: можно читать вслух, рисовать, играть во фрисби, пойти погулять по объектам, научиться играть на гитаре, сплести венок в конце концов. Почему я не делаю этого в своей обычной жизни?
С этими мыслями беру велосипед, чтобы прокатиться до ближайшей деревни. Через 15 мин в дороге атакована градом и грозой.
Засыпая вечером не могу понять, что не так. Снаружи палатки идет дождь, но что-то еще не так. И тут внезапно: Мышь! Её не слышно! Впервые засыпаю без светового сопровождения фонарика.

7 августа. День девятый

Несколько дней назад в лагере запустили игру «Тайный друг». Смысл заключается в том, что неизвестный тебе человек вытаскивает бумажку с твоим именем и его задачей становится заботиться о тебе всё ближайшее время. У тебя также появляется человек, о котором должен заботиться ты. Честно говоря, я была так себе другом — постоянно думала, что хорошо бы было вот прямо сейчас что-то для моего друга сделать, но ничего не происходило. Мой же тайный друг осыпал меня самодельными фенечками, записками «Доброе утро и хорошего дня!» к завтраку, «Приятного аппетита!» к обеду и всевозможными знаками внимания. В общем, мой тайный друг был полной моей противоположностью — за что ему огромное спасибо. Посмотрела я на его знаки внимания и тоже стала хорошим другом — пусть даже и тайным.
Со всеми этими мыслями лежу в гамаке. Из сферы, в которой ребята занимаются музыкой, доносится Эрик Сати. Непрерывное умиротворение.

8 августа. День десятый
Что ни день, ситуации на тему: «А вот в городской жизни я…» — и подбираешь нужный вариант. Например, в городской жизни, если у меня рвутся вьетнамки, я выбрасываю их в мусорный мешок и иду в магазин за новыми. Что же происходить в лагере? Вот я держу в руках мои единственные вьетнамки и они — только не это! — разорваны. Разумеется, моя первая мысль — мусорка. Я уже даже дошла до нее и опустила туда вьетнамки, но тут что-то меня останавливает, шепчет: «Ау, Настя! Ты как вообще без них тут еще неделю жить собираешься?» Действительно, а как? Иду в мастерскую декора, нахожу сапожную иглу, плотную нитку и превращаюсь в сапожника-кустаря. Дети подбадривают, кто-то спрашивает, не могла бы я еще его кроссовки зашить. Ну даже не знаю — могу попробовать.

9 августа. День одиннадцатый
Утром у меня завязывается разговор с ребенком из соседнего отряда. Накануне ее вожатая посоветовала ей сделать мультик, и девочка делится своими мыслями со мной.

— А про кого будет этот мультфильм?
— Он про одинокое дерево.

Не нужно быть Фрейдом, чтобы понять, что в данный момент мне ребенок говорит не про какое-то мифическое одинокое дерево. Она рассказывает про себя.

— Это очень одинокое дерево. Оно стоит одно в огромном поле и у него совсем нет друзей. Но ему бы так хотелось, чтобы они у него появились. И вот из леса приходят 4 друга, видят дерево и думают его спилить. Дерево всё, конечно, стерпит. Но в конце они всё-равно подружатся.

Я очень крепко её обнимаю, но слезы меня в этот момент уже так сильно душат, что еще секунда и начнутся рыдания. Сворачиваю разговор и ухожу в укромный угол — плачу и не могу остановиться. Представляю, как это сложно быть ребенком, одиноким, который так хочет дружить, но что-то у него совсем ничего не выходит.

Вечером на вожатской планерке проговариваем ключевые моменты за день в работе с детьми. Раньше я никогда не работала в команде. С удовольствием бралась за любой детский проект при условии, что я делаю его одна. Искренне считала, что никто кроме меня не может выполнить работу хорошо, хуже того, я совершенно не понимала, как кто-то другой может думать про детей так же «правильно», как я. Ну т. е. я конечно постоянно была окружена людьми, которые говорили, как классно вот тут у меня с детьми получается, и вот там, а еще вот это, но все эти люди не были людьми, которые бы сами при этом находились в детской теме.

Тут, в лагере в очередной раз произошло невероятное — вся команда, как на подбор, с таким же представлением о детях, как у меня. С такими же чувствами, мыслями, желаниями. Мы проговаривали как помочь тому или иному ребенку включиться в группу, как предупредить явно намечающиеся конфликты в детских межличностных отношениях. Это было удивительно — для всех этих людей вокруг меня был по-настоящему важен каждый ребенок, а не тот факт, что время уже 2 часа ночи и пора бы и честь знать.

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО: