Реальное материнство с Катей Макаровой: про модели материнства

Текст Кати Макаровой

Еще до родов я поделила всех знакомых матерей на три группы:
– мастодонты материнства с детьми старше трех лет,
– эксперты материнства с детьми до года,
– и неофиты, родившие хотя бы на месяц позже моего.

За мастодонтами я давно следила в жж, благоговела и мечтала приобщиться к их касте, ведь они познали Таинство Материнства. Но они обскакали меня на несколько детей вперед, и до их уровня по умолчанию было не дорасти. К неофитам я относилась снисходительно и разводила дедовщину вроде «говоришь, хорошо спит? Ха-ха, подожди до трех месяцев, ха-ха, бедняжка».

Среди экспертов оказались две моих хороших подруги, к ним я и прислушивалась чаще всего. Первая — контрол-фрик: собирала статистику обо всем, включая детей, и только имея достачно репрезентативную выборку, делала выводы. Женя — самый осведомленный человек на свете, так что она фактически стала моим личным гинекологом, акушером и педиатром.

Она знала все: можно ли спать на животе во время ГВ (нельзя), стоит ли кормить по расписанию (не стоит), чем плох соплеотсос (он увеличивает сопли), что делать с зелеными какашками (ничего). Она прислала мне список для новорожденного из 37 пунктов со вдумчивым анализом того, что ей пригодилось, а что нет. А однажды мы очень спешили выйти из Ботсада в 20:47, потому что через 13 минут дочь должна была проснуться и ее нужно было ровно в 21:00 кормить.

Второй эксперт родил на 23 дня позже первого. Через месяц после родов мы сидели с Сашей в «Бонтемпи», её сын спал в слинге, а она рассуждала, что режим у сына каждый день смещается на час. В полтора года сын ел пиццу и закуcывал мороженым. В семь месяцев у него была баня, бассейн, развивающие музыкальные занятия и в будущем его ждет вальфдорский детский сад.

Оба подхода по-своему привлекали, и я надеялась стать контрол-фриком, но на расслабленном. Я пыталась устроить ребенку казарменный режим — хватило на два дня. Пыталась наслаждаться выходами в свет с ребенком — пытаюсь до сих пор. Даже дерзнула отвести Ушастика на развивающие занятия — но это только в мыслях. Почти год я искренне не понимала, почему у меня не получается то, что получается у других.

О том, что счастливому материнству больше всего мешают другие матери, я начала смутно догадываться спустя три недели после родов.

В три недели у Ушастика впервые случился скачок роста, он не отлипал от груди, и я была в ужасе, что так будет всегда. В отчаянии я написала своему первому эксперту, которая годом раньше родила дочь.

«Фак! Он всё время висит на груди — это надолго?»
«Ничего не скажу, — писала Женя. — Но ты считай, что это твое послушание, цель жизни и путь к просветлению. Но вообще от трех недель до четырех месяцев. Привыкни к тому, что ничего уже не будет как прежде, даже чистка зубов».

До четырех месяцев! Я погрузилась в одну из глубочайших депрессий своей жизни, но вышла из неё спустя несколько часов, вспомнив о том, что у меня есть второй эксперт. Материнство в её исполнении выходило не таким сложным и драматичным. Саша еле вспомнила про скачки роста и сказала, что больше, чем на пару дней они не затягивались. Эпизод со скачком действительно был исчерпан через сутки, но с тех пор ни проходит и дня, что бы я не подумала, а чищу ли я зубы как раньше?

После того случая мне бы и перестать задавать вопросы про чужих детей, но у меня больше сорока знакомых мам с их инстаграмами и фейсбуками, после которых вопросы по поводу материнства возникают уже к себе.

Смотрю вот в инстаграм знакомой девушки, матери близнецов: там две детских кроватки, к которым приделаны мобили и матерчатые карманы, в которых хранятся подгузники. Оказывается, люди готовятся к родам! Я с тоской перевожу взгляд на свою комнату: зимние комбезы, висящие на автокресле, тополиный пух, перемешанный с пылью, грязные вещи на неразобранном чемодане, на полу кучкой сложены обписанные штаны, диван, который никогда не застилается, облеплен пеленками. Детская кроватка? Нет, не слышали. Цыганщина. Я грущу. А через месяц свечусь от счастья, когда читаю, что в идеальных кроватках близнецы моей знакомой тоже не спят всю ночь.

Иногда хочется, чтобы все мамы с другими детьми как-нибудь заморозились и размерзлись только лет через восемнадцать. А также, чтобы никогда не изобретали книгопечатание и интернет. За год я столько раз обсудила с подругами сон-прикорм-раннее развитие, что их голоса уже навязчивым фоном зазвучали у меня в голове. Можно было уже не чатиться в фейсбуке, а просто внутри себя прослушать одновременно 10 точек зрения, поспорить с каждой и с каждой же согласиться.

Это отнимало массу душевных сил. Выслушивая очередную точку зрения, я непременно испытывала чувство вины: Не вырастет ли Ушастик тюфяком, если я на корню пресеку его энергию дерзновения? Достстаточно ли в варениках с вишней витаминов, чтобы они попали в грудное молоко? Не будет ли Ушастик эмоционально тупым, если я не пою ему колыбельных? Не порвется ли у него со мной тонкая энергетическая связь, если я разок оставлю его проораться? Я забыла, почему в мороз стекло троллейбуса потеет внутри, а не снаружи — как я объясню это Ушастику, если он вдруг спросит?!

Чувство вины — лейтмотив первого года моего материнства.

И только недавно меня отпустило. Я вспомнила, какими бы я хотела видеть себя и своего ребенка, даже когда его еще не было в планах. К Ушастику у меня на самом деле не так-то много пожеланий: чтобы он знал много языков, чтобы много путешествовал и был толерантным, чтобы вырос хорошим любовником, осыпал меня в старости золотом и познакомил бы со своими молодыми друзями. А я пусть буду мамой Стиффлера из дурацкого фильма «Американский пирог».

Бассейн, режим и Мария Монтессори тут вряд ли помогут.

Предыдущие выпуски «Реального материнства»: первая колонка и про грудное вскармливание.

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО: