Голос предков: книги от наших родителей

Марина Цветаева советовала родителям не воспитывать своих детей, а заклинать их. Так делала ее мама, когда говорила ей важным голосом непонятные вещи и они впивались в сердце на всю жизнь. Похожее воздействие оказывало на нас с вами чтение книг, которые советовали родители. Мы поговорили с редакторами главных детских проектов о книгах, которые рекомендовали им родители.

Виктория Красильщикова, главный редактор Kidsreview.ru

Моя бабушка читала мне книги перед сном. Однажды, вместо очередной сказки она взяла и начала читать «Пятнадцатилетнего капитана» Жюля Верна. Я не перечитывала книгу с тех пор и ясно помню свои эмоции: ужас рабства, бескрайность океана, необходимость дожить до 15 лет и начать совершать подвиги.

Сама читать я научилась только в школе и помню как прочла свою первую книгу — «Петр Первый» Алексея Толстого. Я стала фанатом царя, очень переживала за его детскую судьбу, не любила царевну Софью, любила «Алексашку», хотела вырасти скорей и продолжить великие имперские дела Государя.

Дальше следовали многие книги из «Детской библиотеки приключений», которая стояла на полках в большой комнате. Отдельно папа порекомендовал мне прочесть «Белый клык» Джека Лондона. Было страшно, жутко, я мучительно переживала за зверей. Эмоционально эта книга далась мне тяжело и, возможно, заложила в душу зерно «зелёности».

В какой-то момент и по совету мамы мной бала прочитана «Консуэло» Жорж Санд. Смешанные чувства. Помню интриги и некие феминистические ноты: стремление зарабатывать на жизнь самой. А продолжение в «Графине Рудольштадт» оставило меня в каком-то неудовлетворённом недоумении. Может быть тогда я поняла, что хочу для себя другой борьбы и других достижений.

Следующую важную книгу мне порекомендовала старшая сестра. Она сняла её с полки в нашей комнате, в потёртом твёрдом переплёте — «Триумфальная арка» Эрих Марии Ремарка. Ремарк открыл для меня темы войны, настоящей любви, смерти, эмиграции и инакомыслия.

Почему-то хочется завершить этот круг «Муми-троллями» Туви Янссон, которых я теперь читаю вместе со своими детьми, и в которых нахожу невероятную мудрость и успокоение.

Мою первую собственную книгу мне подарил дедушка. Она была новенькая, в блестящей твёрдой обложке, совсем не такая как все остальные пыльные книги в семейной библиотеке на высоких полках. «Последний человек из Атлантиды» Александра Беляева был прочитан вне очереди и оставил после себя ощущение грусти от невозможности исправить прошлое, от ощущения хрупкости и бесценности человеческой жизни и знаний.

Наталья Фридман, главный редактор Workingmama.ru

Читала я в детстве много, и поначалу это были сказки. Родители мне приносили сказки про Нильса, Пеппидлинныйчулок, Рейнеке-лиса, Муми-троллей и других. Когда родители увидели мою увлеченность, они просто позволили мне делать выбор самой и показали большую семейную библиотеку.

Но одну книгу, которую мама дала мне в 7 лет, я помню особенно — «Динку» Валентины Осеевой. Мама просто сказала: «Это хорошая книга, прочитай её». И это была первая книжка, которая сильно на меня повлияла — на мои представления о дружбе, о безбашенных поступках, искренности и первом стыде (как Динка наряжается и идет гулять с ридикюлем на базаре), о человечности (усыновление Лёньки), о Боге (который сидит на небе в тельняшке). Динку я обожала, она стала таким мини-джи для меня и научила, что быть не такой как все не страшно — главное оставаться собой. А что это значит для ребенка? Просто быть честной.

А потом был второй сезон — «Динка прощается с детством». Это был мой первый сериал, и моя первая героиня, с которой хотелось брать пример. Спасибо маме.

Анна Красильщик, автор проекта «Дети как дети» 

В нашей квартире и дома у бабушки с дедушкой, где я часто бывала, все буквально ломилось от книг. Я лет с трех знаю очень много имен и названий — потому что в шкафу за стеклом напротив моей кровати стояли книги — и помню, какого цвета какой том. Дедушка работал редактором в издательстве АПН и доставал все, что можно было (и что нельзя было) достать.

А мама подсовывала мне все это и советовала, что читать дальше. Мама просто говорила: «Почитай вот это» и давала мне книжку. Если я как-то протестовала (к примеру, название казалось скучным), она говорила: «Это про любовь» и тут уж я беспрекословно читала. Папа тоже что-то давал, но с ним мы как-то не совпадали — он больше про природу и зверей, по-моему. Хотя лет в 8 у меня случился период увлечения какими-то природоведческими рассказами — Соколов-Микитов, Бианки, Пришвин и Сеттон-Томпсон. Ну и потом лет в 10 уже я прочла Даррела.

Януш Корчак. «Король Матиуш Первый»
Эту книгу мне читала вслух бабушка Белла Львовна Маргулис. С тех пор не перечитывала, но помню что-то страшно волнительное и свои слезы. Она как-то дико запала мне в душу тогда — наверное, лет в семь.

Клайв Льюис. «Лев, колдунья и платяной шкаф»
Это первая книга из «Хроник Нарнии», которую я прочла, хотя хронологически она вторая. Мне ее подарили на новый год, когда мне было восемь, — такой маленький покетбук в твердой обложке и еще суперобложке, с хорошими картинками. Я, конечно, тут же начала писать какой-то унылый плагиат с вкраплениями из мифов Древней Греции.

Вениамин Каверин. «Два капитана»
Не помню точно, когда читала, но, наверное, лет в 8-9. Потом еще были два фильма — цветной и черно-белый. Книжка была из серии «Библиотека приключений» — толстая и темно-синяя. Я читала раза два — не меньше — и до сих пор помню очень хорошо.

Марк Твен. «Приключения Тома Сойера», «Приключения Гекльберри Финна»
В той же библиотеке приключений был фиолетовый Марк Твен — и про Тома, и про Гека. Помимо дико волнующих описаний, где Том целовал в щеку Бекки Тэтчер, а она краснела, там было что-то про плот, на котором путешествовал Гек — этот образ во все мои дачные игры перекочевал. Читала, наверное, в 9 лет.

Морис Дрюон. «Проклятые короли»
В 13 лет я поступила в 67 школу, и на лето нам выдали огромный список литературы — в том числе исторические романы Дрюона. Некоторые сцены на меня произвели неизгладимое впечатление: там, во-первых, некие возлюбленные (его, кажется, звали Роберт Аквитанский) проткнули себе грудь и приложились друг к другу, скрепив таким образом свою любовь кровью. А во-вторых, она, когда его увидела, подумала: «Наверное, тяжелый». Помимо эротического эффекта Дрюон довольно неплохо натаскал меня по истории Франции.

Александр Дюма. Вся серия про мушкетеров + «Граф Монте-Кристо»
С Дюма у меня случился настоящий запой лет в 10. Сначала я прочла «Монте-Кристо» и влюбилась в Эдмона Дантеса — рисовала его портреты и выскребала инициалы повсюду. А потом я начала читать серию про мушкетеров — а там помимо главной всем известной книжки, кажется, два тома «20 лет спустя» и «10 лет спустя» и еще три «Виконта де Бражелона», и все страниц по 500. Читала днем, ночью, в школе под партой, дома под одеялом, отказывалась делать уроки и ужасно ссорилась с бабушкой (уже другой). В де Бражелоне был персонаж — герцогиня Генриэтта Анжуйская. Она была страшно высокомерная и неприступная, но все почему-то сходили по ней с ума. Кажется, на меня этот образ повлиял не лучшим образом.

Чарльз Диккенс. «Домби и сын»
Я совсем не помню роман, помню, что читала, когда мне было 10, обливаясь слезами, а потом учила Мандельштамовское «Когда пронзительнее свиста…» и выступала с ним на каком-то конкурсе чтецов (безуспешно).

Джон Голсуорси. «Сага о Форсайтах»
Голсуорси первый раз я прочла в 11 лет взахлеб и совершенно потеряла голову. Потом перечитывала еще раза два, наверное.

Лев Толстой. «Война и мир»
Когда я поступала в ту же 67, меня на собеседовании спросили, какая моя любимая книга. Я назвала «Войну и мир», надо мной как-то едко похихикали, не веря, что это правда, но на самом деле правда, причем до сих пор. И «Анна Каренина» тоже.

Дмитрий Слатин, руководитель онлайн-проекта Letidor.ru

Конкретно мне, как ребенку, чье детство пришлось на разваливающийся, но все еще СССР, родители вручили серию «Библиотека пионера»  (второе издание), которую я благополучно почти всю и прочитал. Посыла как такового не было, разве что многие произведения в ней были очень моралистские, в самом хорошем смысле этого слова, и если выкинуть оттуда рассказы и повести совсем уж коммунистического толка, то это была весьма неплохая подборка.

С этой же целью родители вручили мне Драгунского, с его Денискиными рассказами. До сих пор помню про «Тайное становится явным».

Драгунский совершенно точно оказал влияние, причем самое положительное на мое дальнейшее поведение.
Еще я очень любил найденного в домашней библиотеке Джеральда Дарелла, который мне привил громную любовь и уважение к дикой природе.
Это из того что советовали или покупали родители. А благодаря дедушке я познакомился с творчеством Даниила Хармса, у него совершенно чудесные на мой взгляд детские книги.

Еще был Самуил Яковлевич Маршак. Где-то лет с 8-9 я начал уже выбирать что читать сам, и это был Джек Лондон (особенно его серия про Аляску), Лаймен Фрэнк Баум с его чудесным «Волшебником страны Оз», Носов с Незнайкой, Толкиен с Хоббитом и до сих пор нежно мной любимая Туве Янссон с ее серией про Муми-троллей.

Я был вообще тихим, много читающим ребенком, и очень любил сказки. В последствии эта любовь трансформировалась в неугасающую до сих пор любовь к фэнтези и научной фантастике.

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО: