Мы все-таки встретились с Гиппенрейтер!

Уже давным-давно в июне я ходила на встречу с Юлией Борисовной Гиппенрейтер — автором книг «Общаться с ребенком. Как?» и «Продолжаем общаться с ребенком. Так?». И только вот сейчас публикую этот репортаж. На фотографии – это автограф Юлии Борисовны, мой трофей.

Очень обожаю ее книги. Не так давно я их вдумчиво перечитала, хотя слышала о них еще когда училась в мединституте и проходила психологию развития детей. Когда у меня родилась дочка, мне казалось, что все эти методы, советы и приемы, описанные в книжке в виде конкретных случаев из жизни не работают в реальных обстоятельствах. Дочка Тоня повзрослела и отношения наши тоже — стали другими. Я всегда очень хотела дать Тоне то, что сама не получила от своих родителей — наверное, это естественное желание всех родителей в мире (и моих, конечно, тоже).

И решила прочитать книжки Гиппенрейтер еще раз с позиции себя: как будто я — это ребенок. И мне стало так грустно. Я по-настоящему плакала над книжкой, понимая, что такие простые вещи, как искренне выслушать ребенка, дать ему высказаться и поделиться своими чувствами могут совершенно изменить отношения, а я этого не замечала и не придавала этому значения. Боже мой!

Прошлой весной мое отношение к книгам Юлии Борисовны изменилось коренным образом. И вот редакционное задание — репортаж про встречу с Юлией Борисовной Гиппенрейтер.

Это была такая вроде как «творческая встреча» с читателями на тему «Любить ребенка. Как?». Все происходило в «Доме на Патриарших». Оказывается, там довольно часто проходят интересные мероприятия в рамках проекта «Поговорим об этом» от журнала Psychologies. Спасибо им огромное, что все это придумали.

Я вам сейчас лучше по порядку расскажу. Я пришла минут сорок до начала и мне сказали, что Юлия Борисовна уже здесь. «Она тут все переделала, поставила стулья по кругу, чтобы было уютнее общаться, — сказала мне директор всего проекта, — проходите!»

Было такое ощущение, что ей очень хотелось поскорее начать разговор, не хотелось терять времени и просто молча ждать официального начала. Она так хитро улыбаясь спросила нас (пришло уже человек пять): «А как вы думаете, нужно ли чтобы ребенок слушался всего, что говорит родитель?» Мы стали обсуждать:
— Смотря в чем!
— Нет!
— Да!

А Юлия Борисовна просто продолжала улыбаться и внимательно смотреть на всех. Мне показалось, что ей не был нужен прямой ответ, она как будто хотела, чтобы мы просто задумались. Потом она продолжила: «А всегда ли вы внутренне считаете себя правыми, когда что-то не разрешаете ребенку?»

Я сказала — нет, я знаю, что бываю не права, когда ужасно устаю или чтобы не волноваться за безопасность могу просто не разрешить что-то делать дочке — лезть на огромную горку или бежать вдоль тротуара у дороги. А она говорит:
—И что? Дискомфорт внутри?
— Да.
— Ну и что вы делаете с этим дискомфортом?

Что с ним делать? Я подвисла и не нашлась что сказать. Стала думать, как от него избавиться, как с ребенком поговорить, то есть как исправить свою «страшную ошибку и то, что я ужасная мама», а эта мысль меня постоянно сопровождает. А она вдруг говорит просто:
— Если чувствуешь конфликт или вину, то хочется этого больше не повторять, ведь правда?

То есть сделать по-другому в следующий раз, а не заниматься исправлением ошибок на месте. Отреагировать по-новому. Меня эта возможность развернула на 180 градусов. Просто один раз можно не разрешить ковырять грязь палкой в луже, а в другой — придумать что-то новое, поковырять вместе или обсудить густоту грязи, к примеру. Короче, не вешать на себя ярлыков — что я всегда поступаю одинаково и буду так поступать всю свою жизнь.

Стали подходить новые участники встречи, в основном мамы. Юлия Борисовна огорченно обратила внимание на то, что на такие мероприятия очень редко приходят папы. И не забыла обрадоваться тем трем, которые все-таки пришли.
Она призналась, что никакой лекции она читать не планировала, а хочет провести встречу именно так — в виде дискуссии.


Ей задавали вопросы, она отвечала. В какой-то момент пришла женщина с ребенком. Юлия Борисовна в это время отвечала на чей-то вопрос и тут она увидела малыша на руках у мамы. Она усадила маму рядом с собой. Малыш через минуту стал давать ей свои игрушки, а она как-то сразу сделала его центром всего, как будто наглядно показала, кто тут главный — не она, а ребенок. Очень это было трогательно.

В конце концов пришло очень много людей и всем не хватило места — многие так и остались стоять.

Вот что я себе записала, пока слушала:

Уступание — это не решение конфликта.

Детям врать нельзя. Всегда надо говорить правду.

Если что-то не можешь дать ребенку, просто пофантазируй про это. Иногда этого достаточно
.

Если вы хотите, чтобы ребенок чем-то интересовался, расскажите про то, что интересно вам.

Совместное переживание — самая большая драгоценность, которую вы можете дать вашему ребенку.

Критика никогда никого не исправляет.

Если ребенок начинает вам врать — это самое страшное.

Про вранье Юлия Борисовна рассказала историю — как мальчик 15 лет пошел на вечеринку. Мама перед выходом его спросила, будет ли он выпивать, он сказал: «Неееет, что ты!». Вечером пришел пьяный и в дверях пожимает плечами. Говорит маме:
— Ну я не мог не выпить, что бы я им сказал? Что мне мама не разрешила? Меня бы засмеяли. Сказали бы, что я не мужик. Я просто не мог!

Мама тоже пожимает плечами (без угроз и без осуждения) и все ложатся спать. Вопрос из зала:
— А что дальше? Разрешить ли в следующий раз идти на вечеринку?

Что делать дальше зависит уже от каждого конкретного случая, а вот самое страшное это когда ребенок врет — ответила Юлия Борисовна.

Вранье — это как бы ход вбок. Когда вперед — не выпить пиво и позволить, чтобы над тобой смеялись — нельзя, назад тоже нельзя — родители запретили пить. Что делать? Наврать. Ход вбок. Вранье это снятие нагрузки с себя. Да, временное, но ребенок так далеко не просчитывает. А еще человек всегда врет, если он боится. Ругани, нотаций, маминых слез, наказания, чего угодно.

Про ложь вообще много говорили. Если все суммировать, то все просто — надо быть честным. Причем не просто не врать, а еще и честно доносить свои ощущения и переживания до ребенка, а не замалчивать. Этим родители подают пример своим детям как раз, чтобы и они не обманывали родителей.

Потом вопрос задал папа, который переживал из-за своих отношений с приемной дочерью. Видно было, как тяжело ему было рассказывать свою ситуацию, он даже как будто не про себя говорил, а про какого-то абстрактного папу. Пару лет назад у него появился родной малыш и мужчина чувствует, что все его проделки он воспринимает с теплотой, а все что делает дочь его раздражает. Дочь это чувствует и ведет себя порой просто ужасно. И вот папа просит Юлию Борисовну помочь: «Как мне полюбить дочь?»

Мне показалось, что Юлия Борисовна вжилась в эту девочку из истории, которую даже и не видела. Она говорила так, как будто сама чувствует все ее переживания.

Она же просит жалости у вас, это ее протест против вопиющей несправедливости, что ее не любят! — говорит Юлия Борисовна, но нет ни намека на упрек в папин адрес, она просто передает чувства девочки.
 Она сказала, что любовь это всегда действие, это от глагола «любить». Значит — что-то делать.

Начните что-то делать вместе с девочкой или просто в ее направлении, пусть даже сначала это будет не от сердца, а просто действие. И нужно быть честным и показывать свои переживания.

Про детское «нет» еще было смешно. Одна мама рассказала, что у них в семье есть проблема с чисткой зубов. Сын утром перед садом категорически отказывается чистить зубы. Отказывается до последнего, когда уже надо выходить в сад, а времени нет. Зубы нечищенны. Так он еще и вечером говорит маме гордо: «Я сегодня не чистил зубы!»
Юлия Борисовна объяснила, что примерно с двух лет у каждого человека есть потребность самому принимать решения. И это нормально.

— А сыну вашему я бы ответила: какой ты герой! Тебе так не хотелось чистить зубы и ты отстоял свое желание!

Она приводила еще примеры подобных ситуаций, когда ребенку вдруг не просто разрешали, а еще и поддерживали в том, что вроде как нельзя (имеется ввиду не опасные для жизни ситуации, конечно, а, например, еда перед сном, поздно лечь спать и т. д.). И чаще всего ребенок, когда получал разрешение, воoбще даже этим разрешением и не пользовался, то есть для него самым важным было быть услышанным, чтоб уважали его мнение.

Почти в конце встречи микрофон взял муж Юлии Борисовны — Алексей Николаевич Рудаков: «Разделенное горе уменьшается вдвое, разделенная радость вдвое увеличивается. Очень важно не оставлять ребенка наедине с его переживаниями, чтобы он знал, что он не одинок в этом мире».

Я что-то поняла! Воспитывать — это ужасно сложно. Мне гораздо проще просто любить и быть открытой и честной со своей дочерью, потому что тогда я могу быть с ней самой собой, а не идеальной мамой, которая испытывает только положительные эмоции и всегда спокойна. А оказывается настоящая я — это и есть то, что нужно моему ребенку. Господи, кто бы мне почаще об этом напоминал?

И еще. Я не знаю, к чему об этом рассказать, но вот просто, когда Юлию Борисовну спросили, что делать с мальчиком 15-ти лет, который стоит с девочкой в подъезде целыми днями и не учит уроки, она ответила так: «Мальчик влюбился! А это святое».

Получается, что вообще-то любить и быть самими собой нам нужно учиться у своих детей. А то им потом придется ходить на творческие встречи и вспоминать, как это — любить.

One Response to Мы все-таки встретились с Гиппенрейтер!

  1. Не подскажите, будут ои еще встречи с Юлией Борисовной?

    Катя 31 Июль 2012 на 15:23 Ответить

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО: