Большая прогулка с Дашей Ястребовой

Этот материал – продолжение проекта про людей, которые «рано встают». В нем мы говорим с ребятами, которые еще в детстве что-то такое про себя поняли, доверились себе и стали делать, то что им по-настоящему хочется. С Дашей Ястребовой встретилась Камиля Серебрякова.

Меня зовут Камиля. Мне 27 лет. В школе я мечтала, что нарожаю детей десять или даже больше. И всех – от иностранных мужчин. Мне хотелось, чтобы эти дети были от смешений очень красивыми и разными. Немного похожими на меня, на мою родню и между собой. Дальше я мечтала о близнецах, чтобы девочка и мальчик родились вместе, брат и сестра. Потом я просто хотела ребенка. А теперь я об этом не думаю, время мне быть родителем еще не пришло.

Один раз мне позвонила Маша Варанд и предложила взять интервью у Даши Ястребовой для Кидстерс. Я не думала, быстро согласилась, сама не знаю почему. Просто сказала :«Да, пойду». И пошла.

Волнительно было идти к ней домой. Я нервничала, пока плелась от метро. Боялась непонимания и холода, курила сигареты и делала вид, что все нормально. Солнце жгло, как в пустыне, хотелось пить. Малая Грузинская улица играла со мной в прятки.

Для мужчины я придержала дверь подъезда. В руках он кутал самокат и цветастые пакеты. Я догадалось — он из той же квартиры, в которую иду я. А потом Даша сказала: «Привет! Сережу встретила?» и поцеловала меня в щеку. Волна доброжелательности окутала меня, как теплого птенца, и затянула в неоновую прихожую. Лысая голова, белоснежные носочки, царственная осанка.

Потом мы вышли из дома, с нами поехал в колясочке Луша, пятимесячный сын Сережи и Даши. Она была в бежевом пальто и в черных сапогах, я — в красной кофте.

Ты начала рассказывать про то, что очень важно как родители будут воспитывать ребенка, чтобы он стартанул вовремя (в смысле, сразу начал жить на полную).

Ну да-а… Потому что в подростковом возрасте как раз все это и формируется, кто кем станет, кто как дышит и чего хочет. Несколько было примеров: у одной моей близкой подруги родители вообще ей не занимались. Папа пил, мама грустила, дети были брошены. У второй подруги мама с папой были в разводе. Папа заводил другую семью, учитывая что всем нам по 15-16 лет, это самый ранимый возраст. А мама била свою дочь, потому, что у нее кукушку сносило от этой всей ситуации, она вымещала весь свой негатив на дочке. У другой моей подруги мама пила, папа жил с другой семьей, ну и она на себе волокла всех с ранних лет.

Это прямо твои самые близкие были подружки?

Да, самые такие подружки. Честно говоря, только у меня была более менее нормальная семья. Но как назвать ее нормальной, если у нас в семье шестеро детей?

Да, я вот слышала об этом (смеемся). А ты какая по счету?

Вторая.

А у тебя старший кто?

Старшая сестра, она режиссер. Я позже расскажу, потому что они все там творческие дамы. Мне родители никогда ничего не запрещали. То есть они сразу поняли, что я не обычный ребенок, творческий с рождения — как-то с этим жили и все шло как шло.

А что значит, что они ничего не запрещали? Что ты могла бы такого сделать?

Я могла… Просто не надо было объяснять родителям с кем я, где я. Я с ними договорилась так, что лучше они мне разрешат это сейчас, чем потом они будут страдать от того, что я сбегаю из дома, знаешь, как все это делали. Я просто им отзванивалась, тусила где-то день, два.

А ты как с ними договорилась? Ты прямо взяла и договорилась за один раз или это был какой-то процесс привыкания?

Процесс. Процесс привыкания к тому, что мне нужно познавать окружающий мир (смеется). Как-то они меня поняли, и еще ведь понимаешь, в чем бонус большой семьи: то, что есть всегда на кого отвлечься, перевести внимание. Они не циклились только на мне. А в случаях с подругами, про которых я рассказывала, у них было там ну один, два ребенка в семье — вот так.

Так что в итоге я просто занималась, чем хотела. Перетусила во всех абсолютно слоях Москвы (смеется). Начиная от каких-то панк-рокеров, хиппи, что там еще было? Гранж. Гранж, собственно, моя любимая, наверное, тусовка до сих пор, хотя вот у меня остался всего один друг-гранжер, такой же, как я (смеется), переросший во что-то другое. И как-то я так перемещалась от самого андеграунда потихоньку выше, выше, выше. И училась, училась у каждой компании чему-то своему.

А мама работала?

Мама, естественно, не работала. Мама сидела с малышами. Ну, моя мама астролог, и она частные заказы просто на дом брала.

А у вас сколько в квартире было комнат? Опиши немного, как вообще вы жили, чтобы представить.

Щас расскажу. Ну, сначала, когда у нас была маленькая семья, мы жили в маленькой квартире. А потом нам повезло, и государство сделало то, что обещало, — подарило нам четырехкомнатную квартиру на Юго-Западной. Вот и получалось так, что мы были не в тесноте ни разу, у всех были свои комнаты.

Подожди, у вас же смотри — было четыре комнаты, были мама с папой и было шесть вас.

Шестеро стало.

А, уже по ходу событий?

По ходу, по ходу. Соответственно, мы с сестрой уже не живем с родителями, и у всех есть свое личное пространство. В этом плане все классно.

А братья есть?

Да — последний братик, то есть пять девочек и один братик.

О-о-о!

Чем это круто? Тем, что дома всегда был экшен. Я издевалась над сестрами, слушала на полную громкость музыку, ну и вот эти все тинейджерские, знаешь, приколы. Они при этом меня очень сильно любили и, в тоже время, ненавидели. Обсирали то, что я слушаю и в чем я хожу (смеется). Потому что разные были периоды: я ходила то совсем, знаешь, как гранж-бомжаро, то как какой-то рейвер-секондхендский, то еще как кто-то (смеется), постоянно был у меня какой-то маскарад.

А мама как-то вмешивалась в ваши перипетии?

Мама все понимала. Да ей было не до нас, на самом деле. Мама просто по-доброму смеялась над нами. У меня папа — нарколог и он рассказывал мне какие-то истории, влияние веществ на организм, а я все это пробовала, изучала.

А с ним обсуждала?

С ним я это обсуждаю вот только спустя много лет. То есть в осознанном возрасте я с ним это могу уже обсудить, а тогда, конечно, не-е-е-ет, ты что?! (смеется). Я думаю, что именно из-за того, что родители не ставили ни на чем акценты, запреты, не вешали красных ярлыков, я всем этим перебесилась и все. И мне неинтересно больше ни тусить, ни употреблять всякую дрянь, вообще ничего такого. Я пришла к какой-то точке отсчета, в которой все классно.

Даша и Сережа.

Давно это с тобой случилось?

Нет, (смеемся) не так давно. Наверное, года два с половиной назад, когда я встретила Сережу. Потому что до этого я тусила в «Солянке», все эти потерянные девочки и мальчики, влюблялась в каких-то пьяных хипстеров, ничего не получалось. Везде был какой-то фейк, алкотреш, такое разочарование абсолютное. И тут — актерская среда, МХТ, режиссеры, большие артисты. Для меня это, конечно, был прорыв.

Когда и как это началось?

После моей первой большой выставки на Винзаводе. Кирилл Серебрянников увидел мою выставку, а он дружит с Ирой Меглинской. Вот, увидел ее и позвал меня работать на проект «Трехгрошевая опера», он тогда ее ставил. Так я впервые вошла в театр и поняла, что это вообще другой мир, и там все такие классные, не то что в «Солянке» (смеется).

А какие у тебя были чувства? Ты когда попала в эту театральную среду, что ты ощущала? Ты была удивлена, что с тобой это случилось?

Сережа… Я была в таком волшебстве! В первый же день как-то так у нас случился коннект. Я вошла в репетиционный зал — там были все артисты, а он такой сразу: «Ястребова!» и все! И в этот же вечер мы стояли на крыше МХТ, курили. Он мне проводил экскурсию, я себя чувствовала, как какой-то Гарри Потер, знаешь, в этом замке.

Даша и Сережа в Тайланде.

Театр — это все-таки волшебное пространство, в котором столько разных уровней! Потихонечку мы чего-то снимали с ним, влюблялись друг в друга. Это был первый мужчина, который вывез меня заграницу (смеется) — в тоже лето мы с ним поехали в Тайланд и, в общем, очень круто там потусили. Что еще тебе рассказать?

А тебе казалось, что ты в сказку попала или ты думала, что это твоя такая жизнь и все и должно так быть?

Это была для меня абсолютная сказка! Потому что я из какого-то, знаешь, депрессивного существа вдруг стала превращаться в человека. Я впервые в жизни два месяца работала в одном и том же месте! Мы с Серегой всю ночь тусили, отрывались, ездили по гостям, в 6 утра ложились, в 10 утра мы были уже в театре, и я снимала там два месяца. Это был первый опыт, там были довольно большие артисты — Хабенский, Кравченко, Сосновский, Чиндяйкин, Голуб — ну прямо наши русские большие артисты. И для меня это было, конечно, невероятной честью, тем более Кирилл Серебрянников — он просто гений-режиссер, очень крутой.

Сережа на прогулке с Лукьяном.

А расскажи еще немного про детство, про твои увлечения, какие-то кружки, что тебя интересовало?

Ой, этого была целая куча. Меня родители постоянно куда-то отправляли. Моя бабушка — художник, папа — художник, мама тоже творческая личность. Мне в этом плане повезло. Я в два года нарисовала на обоях красным карандашом бегающих по кругу человечков, держащихся за руки. Бабушка воскликнула: «Боже! Это же Пикассо!».

И все. И меня сразу ориентировали в художество. Я училась в огромном количестве художественных школ, но ни одну не закончила. Ну и ладно. Потому что я была неусидчивая, постоянно хотелось куда-то тусить, гулять, то, се. Все сразу! А тут сиди да натюрморт ваяй, — э-э, нет!

Получается, что ты прямо с раннего возраста живописи училась прицельно, да?

Да, художественные школы, кружки, все дела.

А что-то еще попадало в круг твоих интересов?

Меня пытались увлечь танцами, айкидо, еще чем-то. Но все, что касалось спорта, мне было настолько скучно и до сих пор. Я, конечно, понимаю, что так нельзя, надо заниматься спортом, здоровье, фигура. Но мне так скучно повторять одни и те же движения. Просто не могу, мозг взрывается! В этот момент мне хочется убежать, заниматься чем угодно, но только не одними и теми же движениями. Так что я как-то всем по чуть-чуть занималась, мне кажется, как у большинства в детстве бывает.

Можно сказать, это заслуга твоей бабушки, твоих родителей, что они сразу почувствовали твою склонность к рисованию и тебя направили в эту область?

Да. Тем более в школе я училась очень плохо и было понятно, что я дикий гуманитарий (Даша поменяла 7 или 8 школ). Надо заниматься тем, что получается, а не тем, что требуют от тебя окружающие.

А они как- то пытались тебя склонить делать то, что тебе не хотелось, но при этом, по их мнению, было необходимо для развития человека, девочки?

Пытались заставить меня закончить школу, общеобразовательную.

Закончила?

Ну, я на второй год оставалась в 9 классе. Все сложно было очень с математикой и с геометрией, и с физикой, и со всеми этими точными науками.

Ты переживала?

Ну, как сказать? У меня там была первая любовь. Как я могла переживать? Я переживала только о первой любви в 14 лет. Она, собственно, такая моя самая ключевая и решающая в жизни. Мне было 14, ему было 23. Он был такой художник-сюрреалист, мы и сейчас с ним дружим, несмотря на то, что у него свои дети, у меня свои. У нас до сих пор супер-любовь и дружба, может когда-нибудь осуществим побег вдвоем (смеемся). Как знать.

А тебе приходилось в жизни преодолевать препятствия — когда от тебя хотели одного, а тебе нужно было доказывать, что хочешь ты совсем другого?

Это все в учебе, мне кажется, было. Ну я же училась еще в колледже при ВГИКе, с 16 до 17 лет.

А борьба была? Приходилось себя отстаивать?

Скорее всего, это было в любви, понимаешь. Вся эта социальная борьба у меня была именно в отношениях мальчик-девочка — страдания, туда сюда, я буду самой лу-у-учшей! Вот это была супер-мотивация для творчества. Желание быть лучше всех. Доказывать там чего-то. Я себе доказала все, что хотела в своей первой любви, как мне кажется. И пошла дальше.

Сережа и Лукьян.

А ты всегда была уверена в себе? У тебя какие-то были депрессии, сомнения?

Я, в принципе, всегда была очень депрессивным человеком. С детства, мне кажется. В самом детстве я была очень веселой, а потом, когда в восемь лет на гормонах меня разнесло, я стала резко депрессивным человеком. И это довольно долго длилось. Сомнений всегда была куча. Но вот на вредности своей я всегда выкатывала.

Как это на вредности?

Докажу всем!

Да?

Да!

То есть амбиции?

Ну, может и амбиции, да. Хотелось не быть ничтожеством.

Получается, мнение окружающих было важно?

Ну, не всех окружающих. На всех окружающих было плевать. Мнение определенных людей, которые в моей жизни имели какие-то позиции — да, важно.

Даша, Лукьян и ребята.

Вокруг тебя всегда было много друзей и близких тебе людей?

У меня очень долго вообще не было друзей. Лет до 15, наверное. Это было становление такое. А потом постепенно стали появляться друзья. И многие мои старые друзья, они до сих пор со мной. В год— по новому другу, по два. Один, два, но зато это такие люди, которые уже идут с тобой в ногу и остаются верны, любят. И как-то все по-настоящему, а не просто дружба типа я использую тебя, ты используешь меня, у тебя есть что-то, чего нет у меня, поэтому мы дружим.

А фотик какой первый тебе попался в руки?

«Зенит», как бы это ни банально было. Потом какая-то цифровая мыльница Сони, на которую я очень много снимала и училась на ней. Потом первый Кенон 20 д. Вот сейчас смотрю на него и думаю: «Отстойнейший же фотик, как на это вообще можно было снимать?»

Даша, Сережа и Лукьян.

И кого ты начала снимать?

Сестер, друзей. Это у всех бывает — сестра, друзья, все, что вижу, все что слышу, тусовки.
Мне было интересно искажать реальность. Как я для себя сама объясняла, почему я вдруг перестала рисовать и стала фотографировать. Чтобы очень круто и реалистично нарисовать то, что ты придумал себе, надо лет 10 сидеть на попе и там осваивать себе технику такую, чтобы, знаешь, все было реалистично. Я поняла, что я не готова тратить 10 лет своей прекрасной жизни на то, чтобы сидеть, света божьего не видеть, друзей не иметь. Явно, что самый быстрый и легкий способ мне самовыражаться визуально — это фотография. Потому что с фотографией можно очень много экспериментировать. Она и есть та самая высшая техника, которой можно научиться. Изображение и искажение реальности.

Как ты ее искажала?

Экспериментировала много. С образами, с людьми. Основной всегда был конек в том, что я постоянно придумываю свои новые спецэффекты. Такие, ну такие, о которых никто даже никогда не может догадаться, как это сделано. Вот это для меня самое интересное.

А как ты их придумываешь? Экспериментируешь просто?

Ну некоторые методом тыка. Сочетанием каких-то несочетаемых вещей. Опыт сама приобретала просто. В меня пытались какие-то фундаментальные основы впихнуть. Но я поняла, что не, ребята, не. Я лучше на практике все это пойму, чем еще тут три года с вами сидеть (смеется), тупить с какими-нибудь фашистами в одном классе. Э, не! Не хочу.

Даша и Сережа.

Меня больше всего бесило во всяких учреждениях, что мне приходилось сидеть в одном зале постоянно с какими-то убогими амбициозными однокурсниками. При ВГИКе, я там школу заканчивала экстерном, плюс два года еще колледжа. В общем, меня так все бесило. Что со мной учатся какие-то такие ребята, неприкольные, все на пафосе типа: я фотограф! (шепчет, изображая неприкольных ребят-фотографов) Я там ни с кем не общалась как и в школе. Ходила, молчала. У меня там была одна подружка, блондинка Олеся такая. Какая-то очень, ну легкого поведения. Была моя любимая девушка, она постоянно стриптиз танцевала, и я была рада. (Смеемся) Я ее фотографировала. Потом меня оттуда отчислили за прогулы. Потому что у меня уже была какая-то первая выставка, тусовки пошли.

Мы гуляем по дворам на Пресне, все скамейки и качели окрашены, я заворожена и не соображаю, куда мы идем. Луша едет, диктофон работает.

Родители высказывали свое мнение относительно того, что ты делала? Я имею ввиду живопись и фотографии.

Они никогда меня не хвалили, но и не говорили что типа «фу». То есть у них была такая тонкая грань. Папа со мной всегда беседовал о символике того, что я делаю, психоанализ выдавал. Мама просто знала, что я талантливая и все. То есть нет такого, что они фанаты моего творчества.

Для тебя это было поддержкой, ты как-то находила в них тылы?

Конечно. Не, они меня очень всегда поддерживали, и я всегда старалась доказать им тоже, что можно и без образования стать художником, можно без образования зашибать бабло. Ездить на съемки, чтобы у тебя вокруг что-то происходило, необязательно для этого пять лет жизни потратить на просиживание штанов.

А когда ты съехала от них?

Окончательно? Я несколько раз от них съезжала: в путешествия, пыталась жить одна, пыталась жить с какими-то мальчиками. Но конкретно от них съехала полтора года назад, осенью 2009-го. Да. Не успела заметить. Не успела заметить, как раз — и забеременела. В своей новой жизни. Ну и мама меня предупреждала, что всегда есть такая вероятность.

Она с тобой разговаривала об этом, да?

Ну она же астролог!

Ааа.

А я, честно говоря, не верила, что такое может быть со мной.

Даша пошла в магаз за водой, я осталась с Лушей — он икает. Вот вернулась.

А как обстояли дела с деньгами? У тебя были моменты, когда тебе приходилось выживать? Когда тебе приходилось все самой.

Были. Когда я первый раз пыталась съехать от родителей в 18 лет. Сначала я жила вместе с мальчиком, потом нам надоело, мы расстались, я решила продолжить жить одна, мне очень понравилось, я сняла комнату на Маросейке в старом сквоте. Там очень много было странного народу. Всякие там какие-то художники, философы. Вэри андеграунд.

Как ты ее сняла?

А кто-то мне посоветовал ее через друзей.

Нет, я имею в виду, деньги-то у тебя откуда взялись?

Заработала. Я же работала. Я с 16 лет работала уже. Просто у меня там сначала это было не так регулярно. Потом все больше, больше и больше, потом в цене ты тоже растешь постепенно.

А что первое продалось? Какие были первые деньги?

Первую съемку я делала для «Афиши», это была съемка про Макдоналдс. Это был су-у-упер треш. Я позвала кучу своих друзей в макдак, мы там чего-то все разнесли, все какие- то были полуголые, мазались кетчупом. В общем, когда я принесла эту съемку в «Афишу», все такие типа: «Э-э-э-э-э-ээээ. Мы не знаем, как это печатать, честно говоря» (смеется). Вот тогда я познакомилась с Ирой Меглинской. Она посмотрела на эту съемку и сказала: «Ребят, ну вы че? Это надо печатать! Здесь столько драйва, энергии, буйства, это как раз подходит вам!».

Ты усомнилась в себе в тот момент, когда…

Когда они сказали, что «нет»?

Да.

Нет. Я понимала, что, наверное, я немножко перегнула палку, но у меня не было такого, что типа: «О боже! Я не фотограф!». Понятное дело, что первые разы я волновалась, очень старалась, выкладывалась.

А у тебя когда-нибудь были такие мысли вообще, что ты не фотограф?

Нет. А зачем? Знаешь, я считаю так, если…

Ну, как зачем? Это же может быть такой неконтролируемый процесс отчаяния.

Не, ну бывали какие-то депрессии. Но это скорее про то, что я человек плохой, чем я — не фотограф. Скорее так. Поэтому нет, не было такого. Если пространство говорит тебе «да!», дает тебе работу, дает тебе какие-то контакты, возможности, значит все правильно. А если оно говорит тебя прям «нет! слушай, ты не туда идешь», всячески бьет по рукам, отнимает камеру, то тут стоит задуматься. А так мне все вокруг говорило: «Да. Все классно! Идем вперед, не останавливаемся!».

У меня очень много было сомнений в том, заводить ребенка, не заводить.

Да?

Ну это у любой девочки, мне кажется, был бы такой рой мыслей в голове.

Сколько тебе было лет, когда ты забеременела?

В прошлом году, мне было двадцать.

И долго ты сомневалась?

До конца. Я такой человек, я просто не воспринимаю иногда подарки свыше. Мне казалось что типа, я? Неее! А когда мне дали ребенка, я просто не ожидала, понимаешь? Странно, это такой психологический момент, когда ты понимаешь, что в твоей жизни грядут большие перемены. Понятное дело, что все твое нутро в этот момент такое: «тсссссс» — превращается в сыкло. Очень многие эгоцентрические факторы: «Я, мне, не хочу ни с кем ничем делиться».

Подожди, я не поняла… а чем ты не хочешь делиться?

Временем. Дети — это же огромное вложение время и сил. Своих сил и своей любви — такой проект на всю жизнь. Я это прекрасно понимала, потому что у меня у самой большая семья. Ребенок казался для меня такой, вроде непосильной ношей.

Мы выбираем лавочку которая не пачкает нас свежей краской. Стелем плед и садимся. Луша засыпает.

Почему тебе так казалось-то?

Потому что я видела свою маму, огромное количество потенциалов разных. Она не страдает, но у каждого человека, наверное, вопрос самореализации остро стоит. Для чего мы здесь и что мы должны сделать. Я на тот момент просто не понимала, что ребенок для меня сейчас — это спасение. По большей части, такой сэйв от тусовок, от какого-то бесполезного провождения времени, собственно. Я два года веду очень здоровый образ жизни. Режим, то, се. И в этом плане мир абсолютно перевернулся. Если раньше я летала в облаках, в своем вечно полутрезвом состоянии. И в этом я искала какое-то вдохновение, в псевдодуховном поиске. То тут мне очень четко дали инструкцию: «Вот. Попробуй так».

И ты приняла.

Ну да. Как бы я там не сходила с ума всю беременность, в итоге все очень классно. Очень позитивный опыт, крутые роды и офигенный малыш.

Ты в роддоме рожала?

Я до последнего думала, что буду рожать дома, но чего-то меня мама стала вдруг стращать. У меня было два контракта — у меня был свой акушер, у меня была палата домашняя с джакузи и кроватью. И я туда приехала уже в последний момент, сразу родила, даже никто из врачей не успел дотронуться до меня. Сереге в руки. Все! Это было просто идеально! Я так «чпок» и родила. Ну плюс мне еще повезло очень с женщиной, которая вела мою беременность, давала мне упражнения, я ходила до последнего в бассейн и все такое. Я была очень подготовлена к этому моменту и абсолютно безболезненно родила.

Тебя Сережа поддерживал во время беременности?

Скорее, как он меня выдержал? Потому что у меня какой-то был психоз полный. Я постоянно плакала, у меня была истерика, депрессия. Я могла зарыдать просто от того, что кто-то прошел мимо и как-то посмотрел! Или грустная песня — ааааааааааа! Грустный фильм — все! Вопрос в том, что я же курила. И постоянно находилась в какой-то такой разлагающей среде. А тут резко тебе нельзя все это. А все твои друзья по инерции продолжают вести такой же образ жизни, как раньше. Я просто сходила с ума от того, что я больше не могла тусить со своими друзьями, потому что они не могли перестроиться на то, что я беременна.

А у тебя подружек не было беременных?

Одна — когда-то очень давно. Но и то — я в тот момент была каким-то подростком, не поняла все это, и мы перестали общаться. Сейчас я понимаю, что это, конечно, тупо и ужасно, но время все рассуждает.

А как ты себя чувствуешь? Тебе нравится материнство? Как тебе твое состояние сейчас?

Круто! То есть мне не нравится моя физическая форма, но я понимаю, что это временно. А материнство — круто. Но может мне повезло еще с ребенком, потому что он спокойный, классный, улыбчивый, тусовый. Постоянно со мной везде гоняет: и на показы, и на вечеринки, и по гостям, и гулять, и все — и он всем доволен.

Тебя поражает вот то, что ты еще и такой можешь быть? Для тебя это удивительно?

Да. Я стала добрее, мне кажется. Во многом. У меня с этой историей материнства, беременностью, полностью поменялось мировоззрение. Я стала честнее к себе и к людям, и очень поменялась среда, в которой я варюсь сейчас. То есть, как-то весь фэйк, он, знаешь, он как-то ши-и-и-их! и слился. У очень многих есть огромное количество стереотипов на тему материнства. Что это человек, который сидит дома, никуда не ходит, весь в ребенке, и ребенок — это смысл жизни, я теперь не человек, я биомашина. Ничего такого.

Меня поражает, что некоторые мои знакомые так до сих пор думают: «Наверное, она до сих пор сидит дома», при том, что я и работаю, и снимаю, и везде бегаю с малышом.

Сережа с Лукьяном.

И самое удивительное, что на съемках малыш себя прекрасно ведет. Бывает на съемках какое-то напряжение, нервный стилист или агрессивные модели или что-нибудь, факап какой-то. Присутствие ребенка сразу делает всех добрыми и открытыми. И такими, знаешь: ля-ля-ля-ля-ляяя, ути-пути-пуууу! И все сразу становятся людьми. Потому что у кого-то есть дети, у кого-то есть сестры, братья. И это очень раскрепощает всех. Сразу меняется съемочная волна.

Откуда рождалось в тебе желание творить? Где ты черпала вдохновение? Это книги или природа или люди или музыка?

Как я и говорила сначала, в подростковом возрасте все это зарождалось с 14 до лет, наверное, 18 — все было построено на несчастной любви, на попытке доказать себе, что я не хрен знает кто, а личность творческая. На таком самомотивировании это все было, на такой подрывной эмоции — что я могу, что я хочу, что, в общем, весь мир открыт, что я сделаю все, что захочу.

А откуда идеи брались?

Снимать, я прямо так снимать начала после того, как я увидела клип «Смэшин пампкинс». «33» называется. Это фотоклип Елены Емчук. Это такая фотографиня прекрасная. Она русская, но работает в Нью-Йорке. Абсолютно сказочный клип! Снятый покадровой съемкой, моей любимой группы, можно будет приаттачить его к интервью, он прекрасный, волшебнейший клип! Я посмотрела на него и поняла, что я хочу создавать такую волшебную картинку.

Ну музыка, книги, я очень много читала классической литературы в детстве. Всякие знаешь, трехтомники, всякие романы французские старинные. И как-то у меня был большой довольно-таки литературный период. Сейчас я очень мало читаю, кстати. Мне сложно сконцентрировать свое внимание на чем-то. Может это и из-за интернета. Мне так кажется. С каждым годом все больше. Интернет очень развращает сознание. Делает его отрывочным и ты ни на чем не можешь сконцентрировать внимание больше пяти минут. Типа здесь чуть-чуть, там чуть-чуть, здесь чуть-чуть, там чуть-чуть. Ну и все, день прошел.

Так что фундамент определенный был — и история искусств, и все, все, все. Но на самом деле, все-таки это мои родители в меня заложили — символику и мифологию. Архетипы, они в искусстве очень работают. Как сказки. Так и история человека и Бога. Место человека вообще на Земле, что это такое? Я еще много беседовала со своим папой на эту тему. И с мамой. И как-то они меня направляли в этом плане. Я сейчас стараюсь в картинку вкладывать некую символику, чтобы она поглощала внимание.

А вот ты сказала, что в твоей семье много детей и родители свое внимание не зацикливали именно на тебе, а занимались своими делами. А ты хочешь много детей?

Не знаю, не знаю. Не понимаю пока. Я очень долго сомневалась, думала что вот, первый ребенок, он привяжет меня к себе, вот эти стереотипы — они в моей голове просто как пчелиный рой копошились пока я не родила и не поняла, что это все очень классно и здорово. И что надо жить с ребенком, а не ребенком, понимаешь, о чем я? Вот и у меня все пересмотрелось.

Новорожденный Лукьян.

Ну и время, в котором мы живем — оно легче для жизни с детьми, то есть не пеленки, а памперсы. Не гигантские коляски, а удобные мобильные. Такси и все дела, ну в общем, мне кажется, все очень классно! Нет такого, что надо целыми днями стирать пеленки. Возиться во всем этом, то есть никакой бытовухи я не вижу. И то, что это дорого, — я тоже считаю, что это полный бред. Я в месяц, кажется, трачу ну тысячи три максимум. На памперсы. Вещи — я очень редко покупаю ему вещи. Мне достались они от мамы, например, в большинстве. Еще от друзей, которые чего-то дарили. Как-то все очень просто.

Ну, а еще детей?

У меня есть братик младший. Зачем мне еще это?

Ты говорила о том, как прикольно, когда много людей в семье.

Ну да-а. С другой стороны, понимаешь, я не хочу сама погрязать в истории — типа вот, я мама, дети, много детей. У моей мамы своя история, ей Бог дал такое количество детей. Я понимаю, что один ребенок — классно, то есть можно будет собой еще заниматься как-то. Двое детей — сложнее, трое детей — еще сложнее. Это зависит еще и от обстоятельств, в которых ты живешь. Не съемная квартира, а свой дом, например, — это уже совершенно другая история. Не знаю. Я пока довольна тем, что у меня есть один.

А ты хотела бы куда-то уехать из Москвы? Есть мечты?

Насущный вопрос. Мне кажется, сейчас все хотят уехать из Москвы. И вообще забыть про эту точку в мире, найти чего-нибудь новое. Да, я думаю об этом, но пока просто не вижу куда, не вижу возможностей каких-то, не понимаю. Вроде, история апокалипсиса уже очень близка, и всем большим городам точно настанет крышка, но всегда есть бабушка, к которой можно поехать в деревню. На Дону, Липецкая область, там очень классно. Думаю об Алтае, может этим летом туда съезжу, посмотрю, чего там творится, что там за климат, что за природа, но там такие сейчас цены, не в курсе? 10 миллионов рублей за домик такой сруб просто, за сруб с какой-то маленькой территорией земли.

А почему так дорого?

Хороший вопрос. Потому что там все скупают адски землю, огромное количество иностранцев, потому что это единственное место на Земле, которое останется вообще. Целым. После апокалипсиса, типа.

А что случится?

Сейсмическая активность, наводнения, война, все дела. Это уже все происходит в мире, просто мы живем в такой точке, где этого нет, ну, максимум — взорвали дом.

Пожаров много было летом.

У нас пожар, где-то потоп, где-то землетрясение, где-то цунами. Вот если так в целом посмотреть, то это происходит каждый день. Каждую секунду что-то где-то ебашет. А мы просто сидим в Москве и такие, ну а че? У нас солнышко светит, у нас тут классно, ну а чего бы рыпаться-то? Чего вообще японцы — ладно, а я в «Солянку» пойду. А мне, между тем, каждый день снятся сны об апокалипсисе, просто ужас!

Перформанс Даши и Сережи в Тайланде.

Самый смешной был сон, вещий сон даже. О том, что горит помойка в Долгопрудном, эта гигантская. Весь таксичный дым на Москву, всех эвакуируют, плюс еще какой-то вулкан под Красной площадью затаившийся. И там что-то происходит. Я понимаю, что чего-то я все пропустила, пустой город, никого нету, вижу — «Бургер Кинг». Думаю, а че, была не была, зайду в «Бургер Кинг», съем бургер. Ну, помирать, так помирать. Захожу в «Бургер Кинг», а там куча таджиков, и у них там пир во время чумы — музон, такие двадцатисантиметровые бургеры, а-а! Не поверишь — через неделю на моей улице, на Пресне, открывают «Бургер Кинг» за один день. Я захожу в него, а там работают одни таджики. Я такая – а-а-а! Какой кашмар!

Стоп!

Пока мы шли домой есть салат, Даша рассказала мне про свою проблемную сестренку, которая любит плавать. Врачи скрыли от родителей родовую травму. Нужна операция за 50 000 евро. Это не так много. Еще я узнала, что Даша хочет сделать кино как режиссер. Два часа показались мне какими-то бесконечными, а наша прогулка — нереальным путешествием.

Все фотографии из архива Даши Ястребовой.

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО: