Мари, Батист и Жюль из Москвы

Привет! Меня зовут Аня и однажды ко мне обратилась Маша с предложением написать для Кидстерс. Я сначала согласилась, а потом думаю: блин, а что же писать? Я же совсем не знаю ничего про детей, но с большим уважением и трепетом отношусь к ним. Вот чтобы знать побольше – я буду время от времени брать интервью у разных клевых родителей. На фотке это не я.

Мари-Ноэль, канадка (из французской части Канады — Квебека), ее муж Батист, швейцарец, Жюль, их сын, малыш десяти месяцев от роду, переехал в Москву в возрасте двух месяцев.

Мари спускается, открывает мне стеклянную дверь и впускает в подъезд:

Прости, я неправильно написала код, все время путаю в нем цифры! Иногда прихожу домой, начинаю набирать и понимаю, что совсем его не помню. Тогда я звоню мужу — он в этот момент может быть далеко. Например, в Йемене.

Мы поднимаемся на лифте, входим в светлую квартиру, где нас встречает Батист с маленьким Жюлем на руках. Жюль смотрит спокойно и внимательно, точнее, тихо и сосредоточенно — как обычно смотрят маленькие дети. Мы проходим на кухню — у Жюля время обеда.

Что это, каша? — я смотрю на содержимое маленькой тарелочки малыша.

Это рагу с овощами — я сама приготовила, — говорит Мари и показывает на книгу, которая лежит на столе. Это кулинарная энциклопедия для младенцев! На французском.

Как ребята появились в Москве

Мари: Около года назад Батист получил предложение по работе и мы подумали: «почему бы и нет?» и переехали в Москву. В мае переехал Батист, потом, в июне, я. Это могло бы случиться и раньше, но нужно было подождать, пока Жюль немного подрастет.

Первые впечатления от города:
Мари: Первые 6 месяцев мы впечатлялись скорее не городом, а нашим сыном. Плюс приехали мы в такое время: лето, жара… Батист?

Батист: Да, лето было… изумительным! Но я был сосредоточен на работе. Когда мы ехали в Москву, думали, что это такой огромный город, где легко потеряться. И так оно и оказалось!

Первые сложности, с которыми ребята столкнулись в Москве:
Батист: В Москве очень интересно, но есть ряд проблем: оживленное движение, перемещение с малышом и коляской. Нас спасает то, что рядом с домом у нас много парков, разных мест. Вообще мне тут нравится!

Мари: С малышом и коляской далеко не уйдешь — это правда. Сложно переходить оживленные дороги, а метро вообще плохо приспособлено для перемещений с коляской. Нам повезло, что мы живем в центре, и у нас есть где погулять.
В Женеве очень удобно путешествовать с коляской: можно пользоваться трамваем, автобусом легко. Весь город доступен!

Любимые места для прогулок и прочего:
Мари: У нас недалеко от дома находятся несколько парков: Ботанический сад, сад им. Баумана — мы гуляем там. Как-то ходили в Океанариум на Чистых прудах. Жюль был потрясен, просто в диком восторге был! А еще он любит музеи — рассматривает картины вместе с нами.

Любимые игрушки и развлечения Жюля:
старый телефон,
алюминиевые крышечки,
игрушечный поезд, издающий звуки,
ботинки,
мыльные пузыри,
когда мама поет песенки.

Про детский сон:
Мари: Здесь дети очень поздно ложатся спать, очень поздно! Жюль засыпает в семь — семь-тридцать. А тут, особенно летом, я замечала: в восемь, девять и даже десять вечера — очень много малышей на улице. Это удивительно для меня. А наша домоправительница удивляется, что Жюль так рано встает. «Pochemu?» — спрашивает она. А когда я говорю, что укладываю Жюля спать в семь — семь-тридцать, опять следует «Pochemu?». Но Жюль устает к этому времени, поэтому для него это самый оптимальный режим.

И про одежду:
Мари:Еще я заметила, что тут очень сильно кутают детей. Осенью, когда еще +15, на детей надевают шапки, шарфы и тонну одежды. И мои русские друзья говорят: «Можно понять, что ты иностранка, только по тому, как одет твой сын. Потому что он практически не одет по местным меркам!».

Да, это действительно очень странно — почему все у нас так кутают детей.

Мари: Я ведь тоже из «холодной страны», из Канады, но мы не кутаем своих детей так сильно. Иногда на улице ко мне подходят пожилые тетеньки, и даже если они не говорят по-английски, парочка слов относительно того, как одет Жюль, все-таки находится: «cold!», «bad!».

Про парки и тусэ на детских площадках. А также про других мам:
Мари: Парк — это отличное место, чтобы познакомиться с другими родителями. Если ты говоришь по-русски. Я знаю несколько слов — я могу сказать сколько лет моему сыну, сколько ему лет…

Батист: Кем он станет, когда вырастет…

Мари: На детских площадках всегда очень многолюдно, много детей, их молодых мамочек, а также бабушек, которые тоже очень молодо выглядят. Я тоже выгляжу молодо, моложе своих лет (мне тридцать), но эти мамы в самом деле очень молоды! Когда узнают мой возраст, то часто спрашивают: «Это твой первый ребенок?».

Да, у нас тут обычно заводят первого ребенка около двадцати.


Мари: В Канаде обычно в 29-30. У многих моих друзей в Канаде есть дети, а в Швейцарии ни у кого из моих ровесников нет детей. Все в основном занимаются карьерой. Лет до 35-40. Я вот решила завести ребенка до этого возраста, что для моих швейцарских друзей довольно странно и необычно.

Welcome back or welcome home?
Мари: Мы познакомились с Батистом в Швейцарии — я там работала, мы были коллегами. Я жила в Женеве три года, а теперь вот мы оказались в Москве и… Батист, ну где все-таки твой родной дом — в Швейцарии?
Батист: Да, да… Нет! (с чувством) Мой дом — это где ты, моя дорогая!..
Мари: Когда мы вернулись с Рождественских каникул обратно в Москву, наши друзья спросили: «„С возвращением“ или „Добро пожаловать домой“ — как лучше сказать?». Я ответила: «Пожалуй, „Добро пожаловать домой“», потому что наш дом сейчас здесь. Мы пробудем в Москве до лета 2012 года, а потом… потом можем оказаться где угодно!

В Южной Африке?

Мари: Возможно!

Батист: Но сначала мы спросим у Жюля, конечно. Вот Москву он одобрил.

Наблюдая за Жюлем
Какое-то время мы наблюдаем за малышом, как он увлеченно и громко передвигает стулья — никто не говорит, чтоб он перестал шуметь, все смотрят и улыбаются. У меня начинается «минутка рефлексии», я вспоминаю, что это мое первое интервью, забываю все вопросы и английские слова. О чем тут же и сообщаю ребятам. Ребята говорят: да все окей, take your time. В следующую минуту собираюсь с мыслями и зачем-то рассказываю про систему дошкольного и школьного образования в России.

Ребята рассказывают, как было у них в Швейцарии и Канаде. В Швейцарии, припоминает Батист, все начинается с четырехлетнего возраста — причем это не детский сад, а действительно похоже на школу (по воспоминаниям): с учителями, партами, дисциплинами. «Поэтому мы так гениальны», — заключает Батист. Правда, это было в восьмидесятых. Я рассказываю, как у нас иногда дети учатся в субботу. Все вздыхают и качают головами, жалея бедных детишек и их родителей с одним выходным днем.

Мари: Немного жаль, что Жюль еще так мал. Москва — прекрасное место для детей 4-5 лет, потому что здесь столько всего для них есть: кукольные театры, танцевальные шоу, цирки.

Батист: Музей холодной войны.

Мари: Кружки всевозможные, по рисованию, например. Мы знаем художника, который занимается с детьми. Во многие рестораны можно прийти с детьми — и там будут для них условия. Наша знакомая девочка пяти лет, которая живет с нами в одном доме — она ходит на балет, на музыку, родители водят ее на представления. Здорово!

Мари, я вот слушаю и удивляюсь. У нас тут, наоборот, многие думают, что в Москве нечем особо заняться с детьми. Сравнивают, например, с Лондоном, где много парков и развлечений, а тут, в Москве, нечего делать.

Мари: Тут много всего, но проблема — как до всего этого добраться. Нам повезло — мы живем в центре и можем добраться пешком даже до Красной площади. Но сложно перемещаться с коляской — переходы не слишком для этого приспособлены. Поэтому мы не можем пойти в детский бассейн, хотя очень хочется. Иногда по выходным дням мы берем машину и куда-нибудь едем. Например, в музей.

My multipass
Люди становятся гипер-вежливыми и внимательными, когда видят нас с малышом. Россия — единственная страна, где пропускают вперед, видя ребенка. В аэропорту, например, или в музеях. Люди готовы помочь. Если у тебя ребенок — тебя везде пропускают. Я называю Жюля «my multipass». Правда, с коляской в музей уже нельзя пройти… Зато в гардеробе предлагают лучшее место для пальто, чтобы потом можно было быстро выйти, не толкаясь в очереди.

Дети и запреты
Детям у нас обычно многое запрещается, часто они слышат от родителей: «туда не ходи», «это не делай», а Жюль вот уже полчаса двигает мебель и все по этому поводу спокойны. Разве это не удивительно?

Мари: Я считаю, если запрещать одно, другое… что тогда останется? Как тогда малыш будет познавать мир?
Когда наша домоправительница запрещает что-то Жюлю — мы решили эти запреты не трогать, чтоб не сбивать его. Но мы договорились с ней о том, что какие-то вещи не находятся под запретом. Жюлю разрешено играть с дверьми, двигать стулья, играть на полу — вот последнее для домоправительницы особенно невыносимо, особенно если это кухонный пол. В этом случае она тут же подбегает: «No, no!» , — холодно, мол — и переносит его на детский коврик. Но она все это делает от чистого сердца, хочет защитить его. И ее можно понять.
А! Еще я позволяю малышу пробовать предметы на вкус, если они не совсем уж грязные, конечно. И не слишком маленькие. Он же в любом случае это сделает. Так зачем запрещать? Он будет пытаться снова и снова — лучше уж позволить сделать это, а не упираться.

Счастье
Жюль ползет в мою сторону и я не сопротивляюсь. Он забирается ко мне на колени, встает, опирается о кроватку и смотрит в окно. Возможно, он положил глаз на растения, которые стоят на подоконнике, или смотрит на снег.

Мари: Кажется, он смотрит на растения на подоконнике. Такой: «О, я могу их съесть!»

А сколько у него уже зубов?

Мари: Три.

Батист: И двадцать девять на подходе.

Мари: Он очень счастливый малыш. Все эти вещи, о которых мы говорили… все это, по большей части, нужно родителям, а не детям. Мы можем каждый день ходить в сад Баумана и всякий раз ему будет весело и интересно там. Он счастлив, когда смотрит на деревья, растения, лица — все это ново и интересно ему.

Да, ведь каждый день он открывает что-то новое! Это мы такие: о-о, опять то же самое…


Вы читали какие-нибудь книги о малышах?

Батист: Мы накупили поначалу кучу книг, но прочли, мягко говоря, немного.

Мари: Вообще я прочла!

Батист: Правда?

Мара: Да, и продолжаю читать.

Какая твоя любимая книга?

Мари: Берри Бразелтона, американского педиатра. Называется «Strong points» — она о детях от нуля до трех лет, об их психологии. Не все любят его теорию, его взгляды, но для меня эта книга оказалась очень полезна. Бразелтон описывает этапы, которые последовательно проходят все дети. Например, сейчас, по Бразелтону, у Жюля период, когда он одержим стоянием. И его очень сложно «переключить» — на кормление, одевание, укладывание… Зная, что у Жюля такой период, легче принимать все происходящее. Уже не думаешь, что он капризничает просто так или надумал повоевать.

Я понимаю, что он сейчас искренне расстраивается, когда ему не удается постоять. (Я слушаю Мари, а Жюль меж тем изучает мое лицо, нос. Интересно, есть ли у Бразелтона что-нибудь по этому поводу?)
Если воспринимать каждый период развития ребенка как значительный, если хорошо понимать его — легче принять и пережить с ребенком один период, затем другой и так далее. Еще помимо книг полно всяких интернет-сайтов с полезными штуками. Например вот такой – www.babycenter.com.

Помнится, у вас была домоправительница и она не говорила на иностранных языках. Как сейчас обстоит дело с пониманием друг друга?

Мари: Она все еще пытается говорить со мной по-русски.

Батист: Когда она говорит по-русски и видит, что ты не понимаешь, она повторяет ту же фразу, только медленнее.

Мари: Ну, сейчас мы практически понимаем друг друга без слов, просто по тону голоса, жестам, так как узнали друг друга получше уже. На крайний случай у меня есть словарик. Но мы проводим бок о бок целые дни.

Батист: Кажется, она потихоньку вытесняет меня.

Ого! Много времени проводит в вашей квартире?

Мари: Довольно много, да. Обычно она приходит в девять и уходит в пятнадцать часов. По некоторым дням уходит раньше. Она досталась нам вместе с этой квартирой как бы. Можно, наверное. попросить, чтоб она проводила тут меньше времени, но это может сказаться на ее зарплате, а я этого не хочу. И я не против, если она в свободное время почитает газету-другую, попьет чайку. Ох, у меня никогда не было домоуправительницы и это так непривычно.

Батист: Мы думаем о том, чтобы усыновить ее.

Мари: А пока что так странно, когда кто-то чужой проводит в твоем доме полдня. Я не могу спокойно поспать или что-то в этом духе. Иногда она подходит сама и спрашивает: «Ustala?», тогда я киваю головой и отправляюсь подремать, пока она присматривает за Жюлем. Иногда мне кажется, что «я этого не заслужила», домоправительницу, в смысле. Но это очень удобно — есть кому делать домашние дела (все, кроме готовки), а я свое время могу посвятить Жюлю, могу наблюдать как он растет.

А вот послушайте, это очень красиво! Вырезки из интервью.

babooshka

french song pervaya

french song

happy baby

ДАВАЙТЕ ЖИТЬ ДРУЖНО: